ИНТУРМАРКЕТ-2018
10-12 марта 2018
Москва, МВЦ "Крокус Экспо" Пав.№2

Интервью с послом Латвии. Очень светлый человек и много позитива

Интервью с послом Латвии. Очень светлый человек и много позитива

19.11.2014

АСТРА КУРМЕ И Посол ЛР в России АСТРА КУРМЕ И НЕВЕРОЯТНЫЕ РУССКИЕ

Самым удивительным итогом года службы Астры Курме во главе дипломатической миссии Латвийской Республики в России стали поездка на Дальний Восток и встреча с латвийскими студентами в Москве. Об открытом сердце и спрятанных страхах, о чувстве родины и творческом потенциале, о протоколе и порывах души Астра рассказала накануне Дня независимости. И из этой беседы многим станет ясно, почему судьба вывела именно эту женщину на авансцену латвийско-российских отношений в непростое для европейского континента время.

Астра назначила нам встречу накануне длительной командировки, перед которой всегда нужно сделать так много неотложных дел. В джинсах, простом свитерке она была совсем не похожа на важную государственную персону. А события первого года ее пребывания в Москве, как видно, подталкивали ее к тому, чтобы углубиться в душу вершащейся на глазах истории, а не заботиться о картинных жестах...

ЭНЕРГИЯ РОССИИ И СЕВЕРНАЯ СДЕРЖАННОСТЬ

— Я придумала потрясающий проект! — восклицает Астра. — Про наших латвийских студентов — неграждан, граждан, но русских, которые учились в русских школах, про то, что они делают в Москве, как живут, как их принимают или не принимают. Об этом надо снять фильм, и это будет потрясающий рассказ.
Мы их собрали в посольстве 6 октября. Если б вы видели! До слез доходило. Где-то 50 человек пришло. Они все сидели, все стулья были заняты, все подоконники. И они все говорили на латышском языке. Хотя я сказала: «Нам все равно, на каком языке вы говорите!» Они ответили: «Нет, мы стараемся. Мы несколько дней тренировались, чтобы вспомнить латышскую речь». Но «вспоминать» там нечего — они прекрасно говорят по-латышски.
Молодежь как будто ждала такой встречи! Мне было интересно узнать, как они себя здесь чувствуют и что делают. И как они ощущают, к какой нации принадлежат. Потому что, мне кажется, эти молодые люди в Латвии себя считают немножко непринятыми до конца. Приезжают в Россию и вдруг понимают, что они больше принадлежат Латвии, чем России: здесь они вообще практически чужие: по складу ума, по привычкам, по традициям. А если они и там, и здесь чужие — это плохо.
Какой энтузиазм у них! Какой патриотизм! Я хотела бы видеть такой же патриотизм — может быть он и есть — в Ирландии, у тех уехавших. Если там он есть — очень хорошо. Но вот здесь, в Москве, можно увидеть много интересного... Сколько у ребят идей, сколько они хотят реализовать разных проектов! Организовывают Национальный День Латвии в МГИМО, своими силами, мы решили их поддержать — снабдить продуктами для дегустации. Они просто кипят энергией! Это нам нужно. Это Латвии нужно. Мы не можем их потерять в России. Я не хочу, чтобы они оставались здесь — они нам нужны. Надо, чтобы они все вернулись, чтобы они работали на родине.

Они — наши. Я им это несколько раз повторяла. Пусть приходят сюда, в посольство, мы предоставим им любую поддержку.

— У них есть более широкий кругозор, может быть?

— Я думаю, у них не только большой кругозор. Они будут чувствительнее к проблемам других людей. Они пережили то, что в Латвии они как будто не свои, в России — как будто не свои. Как раз такие люди намного тоньше чувствуют межнациональные отношения. Они будут настоящими патриотами Латвии.

— Я думаю, что таких патриотов в Латвии довольно много. Лариса Полосухина — директор Рижского лакокрасочного завода — мне говорила, что наша власть недооценивает патриотизм местных русских... А еще есть шутка, что в Латвии русские с одной буквой «С». Они как бы не совсем русские, нордические больше.

— Они прекрасные, невероятные. Какая-то такая интересная комбинация между энергией России и северной сдержанностью. Вот такой склад этих людей — то, что нам нужно. Мы не можем их терять. Я их буду собирать.

— А какой первый проект вы хотите с ними сделать? День Латвии в МГИМО?

— Они сами это делают. Вне зависимости от нас. Там мамы присылали пирожки и серый горох, какие-то домашние заготовки, чтобы их дети могли представлять Латвию в МГИМО. Я просто сидела после этой встречи и думала, насколько могут быть патриотичны эти люди, которых никогда никто не созывал... Просто в этом году мы будем им помогать.
Интересно, что на встречу пришел такой красивый молодой парень, в костюме, при галстуке, флажок Латвии и России в петлице — как с картинки, из журнала моды. Мы с ним несколько фотографий сделали. А потом на портале «Фокус» он рассказал, что было такое мероприятие, и добавил: «Я пообещал послу, что больше не буду пикетировать посольство».
Я не помню, чтобы он такое говорил, но мне все равно, пикетирует или нет. Я написала ему сообщение: от этого он ни лучше, ни хуже. Ему не запретят вход в посольство из-за того, что у него какие-то «не те» взгляды!
Молодые люди порой делают глупости — ничего страшного. Но они прекрасны. Большинство из них хотят вернуться в Латвию, хотят работать в Латвии. Те, которые находят здесь работу, все равно тоскуют по родине.

— У нас порой всех, кто в России поработал или сотрудничает с нею, считают «рукой Москвы» и какими-то людьми с промытыми мозгами. Не боитесь, что у вашей идеи интеграции московских студентов будет оппозиция?

— Оппозиция как раз придает энергии, чтобы делать лучше и больше. Молодежь — то, что в будущем очень важно. Поездка в Магадан — то, что важно в прошлом.

ОТ МАГАДАНА ДО МАГАДАНА
— Этот город, столицу Колымского края, основал наш соотечественник Эдуард Берзин, — продолжает Астра. — Он был первым начальником Дальстроя. И несмотря на то что его имя связано с организацией исправительно-трудовых лагерей на Колыме, в центре города, перед городской думой, ему поставлен памятник. Люди относятся с уважением к человеку, который строил город Магадан и запомнился своим гуманным отношением к труженику: под его руководством в городе появились библиотека, театр, заключенным на сберкнижку перечислялись заработанные деньги, на которые они могли затем начать жить «на большой земле» снова. Практиковалось уменьшение срока отбывания наказания с 10 до 3-4 лет за ударный труд. Берзиньш, соратник Дзержинского, был соучастником репрессий против «классовых врагов» и сам стал их жертвой в 1938 году...
Делегации из Латвии в Магадане — совершенно не экзотика. Как раз наоборот. Нас встречают как друзей, которые уже в который раз приезжают на праздник города. Там отмечался еще и двадцатилетний юбилей нашей латвийской общины в Магадане. Это была потрясающая поездка!

— А община в Магадане сохранила латышский язык?

— Да, сохранила. Язык своеобразный, интересный, но все всех понимают. Они поют на латышском, на русском — все как надо. «Листья желтые» Раймонда Паулса: половину песни на латышском, половину — на русском. В городе официально зарегистрировано около 70 этнических латышей, некоторые из них уже получили двойное гражданство.
Местные власти там оказывают очень большую поддержку нашей диаспоре. Это стимулирует людей собираться и отмечать свои праздники. Руководителям латышской общины даже оплачивают билеты, чтобы они посетили наш национальный день в Москве. Магадан был потрясающий!

— А что больше всего потрясло? Природа, люди, отношение?

— Все вместе. Я люблю смотреть на все глазами моего сына. Как невинно он воспринимает мир! И когда мы вернулись из путешествия на Дальний Восток, я спросила: «Что тебе больше всего понравилось? Как бы ты оценил эту поездку?» Он сказал так: «Владивосток — самый красивый город. В Хабаровске — самый красивый отель. А в Магадане — самые лучшие люди». Вот это настолько точно говорит о том, как все происходило в нашей поездке, что не могу ничего добавить.

— А нет ли парадокса в том, что Магадан, который для всего нашего такого большого пространства был синонимом репрессий, ссылок, показался совсем с другой стороны?

— Мы посетили монумент жертвам политических репрессий. Но мое восприятие Магадана совершенно не парадоксально. Люди, которые там остались, как раз наоборот, подкупают сердечностью. Они настолько эмоционально открытые! Свет в глазах этих людей — это то, что можно видеть только тогда, когда пережил большую трагедию. Конечно, живут там и те, кто на заработки поехали. Может, климат заставляет людей что-то делать, а не просто сидеть под пальмой и ждать, пока упадет фрукт в руки. Они не привыкли, что просто так что-то приходит к ним. Мы провели целый вечер, день, как среди родных... Я могу вам показать видео, хотите?
Астра достает телефон и включает запись, которая больше напоминает домашнее застолье, чем официальный посольский прием. И щемящее чувство родства, душевной близости охватывает нас, и на глаза наворачиваются слезы...

НАУКА БИЗНЕСА
Когда мы в апреле встречались на выставке «ТрансРоссия», Астра говорила: «Все у нас будет хорошо». И правда, на фоне других соседних стран с их агрессивной риторикой Латвия тогда выигрывала: грузы заворачивали к нам из Клайпеды и Одессы, росла сумма российских инвестиций в портах. Но тревоги времени добрались и до нас. Как видится из посольства в Москве ситуация Балтийских стран в отношении России? Все ли мы делаем сейчас правильно?

— Я даже не выделяла бы только Балтийские страны. Вся Европа вместе принимает решение о санкциях. Балтийские страны даже не пострадали от них больше всех. Есть намного более серьезные компании, индустрии, которые пострадали. Но в целом, конечно, европейской экономике это на пользу не пойдет. Разумеется, это не пойдет на пользу и российской экономике. Т.к. обе экономики связаны, не может быть одному хорошо, а другому — плохо. И наоборот.
Да, я бы хотела, чтобы что-то другое произошло в этот год — но произошло такое. Бессмысленно обсуждать, что надо было или не надо было делать по-другому. Я думаю, что каждый день, просыпаясь, надо шаг делать в сторону того, чтобы уменьшить разногласия между Россией и Европейским союзом. Думаю, что очень много людей все делают для этого. И всем хочется, чтобы это было быстрее, всем хочется, чтобы этот конфликт, который произошел на Украине, все-таки разрешился и люди не погибали больше.
Мы не разрешим все, что случилось, за несколько месяцев. Даже если отменят санкции, если все уладится мирным путем — эффект этого конфликта повлияет на отношения, на взаимное доверие. Есть силы в мире, которые выигрывают при конфликтах между стратегическими партнерами — террористы тогда пируют. Потому что Россия, Соединенные Штаты и Европейский союз не находят друг в друге опору.

— А что бизнес в этой ситуации может сделать? Продолжать делать свое дело, не обращая внимания на обстоятельства? Или пересматривать модели поведения?

— Бизнес — очень хитрая наука. Дать совет бизнесу невозможно, потому что они все равно сделают, как посчитают нужным. Бизнес все равно будет оценивать риски.
Если говорить о латвийских предпринимателях, есть те, кто работали и будут всегда работать в России. Так же поступают предприниматели других европейских стран. Есть, кто попал под санкции — которые не могут больше экспортировать в Россию продукцию, особенно пищевики. От этого страдают рестораны в Москве — точно. Даже закрываются. Но есть те, кто продолжают работать. Бизнес не будет работать там, где нет бизнеса. Они будут работать там, где он есть. Может, у них прибыль будет больше, риск больше. Но это — их решение. Мы не можем дать какой-то точный прогноз, что случится.
При этом в Москве проходит очень много торговых встреч. Немцы, датчане — все продолжают работать в тех отраслях, где это возможно.

— Есть такое мнение, что любой кризис, любая острая ситуация прорывает нарыв и открывает новые возможности. В связи с санкциями Россия задумалась о том, чтобы развивать свои промышленные мощности, локализировать производство каких-то средств производства на своей территории и т.д. В этом смысле Латвия, со своим большим опытом работы с европейскими технологиями, может быть очень полезной именно в том, чтобы эти технологии преобразовать через наши головы, руки и помочь их внедрить или создать какие-то предприятия с участием наших экспертов, наших инженеров-конструкторов и т.д.

— Теоретически — да. Как раз наша поездка в Магадан и Владивосток показала, что наши люди, наши технологии как раз подходят тем нуждам, которые там есть по переработке рыбы, по обработке товаров, упаковке — очень разное. Но когда мы говорим о дальнейшем — это не так легко. Потому что мы, все-таки, европейская страна и натовская страна. За нами не бегают. Установка России такова: «Давайте развиваться сами». И Латвия исходя из этого воспринимается не сама по себе, а вот как раз как западный мир, без которого все-таки лучше.
При этом иногда люди больше перестраховываются в своих действиях, а на деле им никто ничего не запрещал. Трудно иногда понять: руководствуются они установкой политической или сами боятся делать что-то, чтобы их не упрекали в сотрудничестве с натовскими странами. Иногда — одно, иногда — другое. Они смотрят на нас и говорят: «Жалко, что вы в Евросоюзе». Понимаем друг друга, хотелось бы и можем сотрудничать, но как будто находимся в Зазеркалье.
Тем не менее в нашу поездку на Дальний Восток с нами отправилось больше предпринимателей, чем мы ожидали — почти два десятка компаний. И большинство из них уже работают на российском рынке, просто никогда до Дальнего Востока не добирались. Эта поездка оказалась очень удачной — предприниматели заключили разные контракты, установили контакты, подружились, показали себя и посмотрели на других. Работы было больше, чем развлечений. Но все прошло очень хорошо, несмотря на то что наш визит был для Дальнего Востока экзотичным. Они тоже смотрели на нас большими глазами. Почему мы приехали? Что мы хотим?
Недоверие, страх — худшее, что может быть. Когда человек боится — он становится нерациональным.
МОСКВА, БРЮССЕЛЬ, РИГА
— Давайте о чем-нибудь еще хорошем. У нас есть межправительственная комиссия, планы по работе в разных отраслях, по транспорту и т.д. Какие проекты проходили через посольство за этот год, что отрадного припоминается?

— Все происходит. И сотрудничество по таможне, пограничники, торговля — все это работает. Но у нас был большой проект — провести Лиго не здесь в посольстве, на маленькой территории, а в большом парке. И это было предложение города Москвы. Они даже были готовы финансировать такой большой праздник.
Но этим летом это просто не пошло бы в контекст совершенно. При этом я думала: обязательно сохраню наш бизнес-форум, который мы хотели сделать в Екатеринбурге в ноябре этого года, потому что день рождения Екатеринбурга и Латвии в один и тот же день — 18 ноября. Мы договорились. Екатеринбург был готов принять, финансирование у нас имелось, спонсоры были, предприниматели были. А тут Россия ввела санкции по продовольствию. И вся наша программа с дегустациями в супермаркетах и в городе просто не могла осуществиться. Я еще не хочу на этом ставить крест. Надеюсь, что санкции все-таки отменят и мы сделаем этот проект, т.к. в Екатеринбурге люди ждут. Они тоже хотят, чтоб этот проект состоялся. Я думаю, может быть, когда с 1 января начнется наше представительство в ЕС, это позволит сделать какие-то хорошие шаги в позитивную сторону и этот бизнес-форум провести в Екатеринбурге.

— А в связи с председательством Латвии в ЕС на посольство возлагаются какие-то особые задания?

— Председательство в ЕС — это возможность показать миру свою страну. Я хочу сделать как можно больше, потому что есть и повод, и аудитория — люди, которые очень благосклонно принимают все, что приходит из Латвии. Это надо использовать.

— Т.е. эта аудитория никуда не делась?

— Нет, совершенно нет. Может, наоборот, даже увеличилась. У нас есть культурная программа, 28 января будет концерт Раймонда Паулса в зале имени П.И. Чайковского, у нас будут разные другие мероприятия. И мы сейчас договариваемся о проведении семинаров, открытых разговоров: где мы стоим, что мы делаем? И по поводу того, что Евросоюз может сделать? Как Москва понимает Брюссель? По-моему, они вообще друг друга не понимают сейчас...
Мне кажется, момент оценки еще не пришел — мы все находимся в эмоционально горячей точке. Я потратила много времени, чтобы понять, что русские думают о Крыме. Почему «Крым наш» кажется органично-естественным для почти каждого русского человека? Это очень интересно, конечно. Я учусь понимать и принимать другое мнение. Настолько другое мнение, что мне трудно согласиться даже с запятой в «Крыме нашем». Я стремлюсь понять: почему люди так думают? Почему это — естественно?
Очень много таких интересных вещей этот период принес и в работе, и просто в отношениях. Люди ведь не виноваты, что они думают так или иначе. Мы можем сказать: «Они заблуждаются», но мы все в чем-то в жизни заблуждаемся. Поэтому ни один не хуже. Есть и у меня хорошие знакомые, которые настолько «Крым наш», что вообще! Я могу себе позволить их даже немножко дразнить этим. Но при этом они понимают, что единственная позиция, которая у нас отличается, — и есть «Крым наш». Больше нет никаких проблем. Это разрешить во время моей жизни точно невозможно.
До Крыма сотрудничество России и натовских стран по обороне было намного больше — как раз в Сирии, в Ираке, в Афганистане. Мы же не можем один без другого. Значение России очень велико в этом регионе. И без этого нельзя. Поэтому хотелось бы видеть Россию в партнерах, когда решаем вопросы, которые касаются всего мира.

— Москва и Брюссель могут договориться через посольство Латвии!

— Ну, не только через посольство. Я думаю, что у нас уникальная позиция: мы могли бы понять и тех, и других. Но, к сожалению, «Крым наш» помешал этому. Вообще-то наши планы были как раз на сотрудничество по Средней Азии, по тем вопросам, в которых Россия играет очень важную роль. И сейчас мы, разумеется, будем стараться реализовывать нашу программу. Но это будет уже, конечно, по-другому.

— То есть если у бизнес-сообщества есть какие-то идеи и желания работать на почве посольства, провести какие-то встречи, круглые столы, обсуждения, то оно может это делать?

— Мы это поддерживаем. Чего я не могу — это дать гарантии. Я никогда их не могла давать. И сейчас не могу. Если бизнес сейчас чувствует, что надо съездить туда или сюда и они готовы в путь — я буду первая покупать билеты. Я готова. Мы сейчас едем в Киров, потому что губернатор Кирова Никита Белых очень хорошо сотрудничал с предыдущим послом Эдгаром Скуей. У них было несколько проектов. Я думаю, что мы просто обязаны их продолжать, для чего едем в Киров в конце ноября. Конечно, у нас в программе и другие города, например Красноярск. Потому что там в октябре следующего года опять юбилей.

— Скажите же еще пару слов о вашей любимой квантовой физике!

— Не занималась целый год! Тут такая квантовая физика... Этот год я провела, больше изучая Россию, чем квантовую физику. И могу сказать, что это не менее интересно. Может быть, даже больше. Для иностранцев Россия однородна. А здесь она совсем не однородна. Она настолько разнообразна, каждый регион — другой. Мы были в Ставрополе, в Ярославле, на Дальнем Востоке. Ставрополь — тоже удивительный край, очень позитивный. Там также очень много разных возможностей для бизнеса. Как это сейчас пойдет? Трудно сказать. Наши фармацевтические компании были заинтересованы строить заводы в России, чтобы производить здесь препараты, чтобы не надо было транспортировкой заниматься. Что пострадало — так это доверие. Вот это будет трудно восстанавливать. Что будем делать? Что можем.
Ломаем стенки старых консульских помещений, чтобы нашу воскресную школу разместить. У нас 50 детей и 26 взрослых, которые хотят учить латышский язык. Мы получили учителя латышского языка от Министерства образования. Когда Вячеслав Домбровский был министром, я пошла к нему и сказала, что это надо сделать. И он выделил ставку для педагога. Так что преподавательница из Даугавпилсского университета, которая преподает латышский в МГУ, теперь работает и с нашими учащимися. А все остальное обустройство мы делаем своими силами.


Вернуться к списку